Я всю свою жизнь не мог понять, вот как это вот: духовность.
Что ж это за такое, думал я. Нет, думал, не понимаю.
А уж когда начинали о Русской Духовности разговаривать, так мне и вовсе нехорошо становилось.
То ли от пафосности вносимой в термин, то ли оттого, что лично для меня это было настолько пусто и непонятно, а разговоров и гордости было столь много и в таких красках, что вот, мол, у русских, акрамя Духовности большей ценности никакой и нет. Ни у одного. Что вот, мол, Русская Духовность, она, понимаешь, брат *и тут какой ньдь ободряющий жест о Русской Духовности, у каждого свой*.
Честно, какая такая Русская Духовность, я так до сих пор и не понял. Не Озаряло ещё, не пришло время, значит. Я не теряю надежды.
Но что такое моя личная духовность, вчера, наконец, Озарило меня. Случайно. Впрочем, Озаряет всегда случайно.
Жизнь, ну то, что мы называем жизнью, она, как широко известно, изначально нейтральна.
Ну то есть нет в ней ни белого, ни черного.
Всё это наша выдумка. Наша, если хотите, всеобщая, общечеловеческая выдумка.
А так как я член, так сказать, профсоюза.
Ну состою в этом самом человечестве.
То и моя тоже.
Так вот личная моя духовность- она в том.
Чтобы как можно больше залить белого в эту самую нашу выдумку.
Для этого я решил стать святым. Озарило-22345624256. Святой Вячеслав Богу, м? Звучит? Мне осталась сущая хуйня, почеркать всё, что ещё не почеркал, из этого списка:
1. сладострастие
2. гнев
3. зависть
4. чревоугодие
5. лень
6. гордыня
7. алчность

Вы знаете, а тащить человека из говна лушше за волосы.
Это может показаться странным и не понятным, и хорошие мальчики скажут "фи" говну. А потом ещё скажут, глупость какая- за волосы.
Должен пояснить хорошим мальчикам.
Из жизненного говна. Ну вот сидит человек в говне, ты видишь это.
И видишь, что человек же хороший, а ежели его из говна достать, так он и вовсе отличный, наверно.
А про то, что нужно за волосы- так это один человек с русской фамилией меня научил.
Не то, чтобы сидел вот и учил меня, как людей из говна доставать, конечно нет.
Просто сам тот человек меня тянул за волосы, пока я частично хотя бы не выбрался.
Я не знаю даже, от ума или от злобы так делал, склоняюсь всё таки, что от ума.
Так вот когда человека под белы рученьки возьмешь, да на берег его, да водичкой ещё из шланга окатишь. Вроде так хорошо всё, вроде так прилежно, прямо как в школе на уроках прилежания учат.
А он, только из говна, головой повертит и если только чуть что, обязательно обратно в своё говно окунётся.
Вытащат меня ещё, куда денутся. Вон как складно в прошлый раз получилось всё. И людей вокруг хороших до хуя же, как не вытащат.
Обязательно вытащат ещё раз. И ещё много раз наверно даже вытащат.

А вот если его за волосы тянешь.
Он ещё же упираться будет, природа такая у человека, чтобы упираться, когда его за волосы откуда не тащи- упираться.
Больно ему будет. Обидно. Может даже за порогом боли своей человек этот побывает.
Но в говно своё не вернётся уже никогда.

Тут ещё мораль нацепить- целая притча выйдет. Но я обойдусь. Одно только я знаю наверняка. Не так до хуя тех хороших людей вокруг будет ходить. А один и тот же часто не сподобится вытаскивать, даже под ручки. Ну говно, понимаете, не захочет.
Я себя сильно хорошим не считаю. Ну тут лень, общее неследование идеалам доброты и прогулы в школе- наверняка вон грамматических ошибок пяцот.
Я только один раз тащил, но тащил за волосы, как самого учили.
Вы знаете, скорее всего не получилось.
И как- то горько и досадно, так себя жаль. И сам перемазался, и человека истязал, и не вышло ничего.
Скорее всего.

Этой ночью проснулся и озарило, что свою френдленту я уже давно читаю и по ночам тоже, не только днём. Пост за постом я отсматриваю её в нажатии скип= проваливаясь в глубокую фазу сна.

Потом я перевернул всё кверху и понял, что френдлента вообще -это первая робкая попытка Фабрики Снов.

Древняя мечта всех наркоманов о контролируемых сновидениях. Навроде того, чтобы заснуть и научиться управлять, куда чего делать. Можно и не просыпаться собственно, ежели такую штуку обучиться делать. Даже и нужно.

Попытка пока плохо реализованная, робкая, но так понятно всё- первый шаг. Очень много недоработок. Плохая приобщённость, вовникновение в управляемую реальность. Очень сложно из тонн говна выбрать себе действительно славную цепочку снов. Но так это пилотный проект только.

Что вы хотели.

Почти всегда тем
кому не хочется назад
в своё детство
не хочется не оттого
что им так заебись в настоящем.
А просто оттого, что у них ничего хорошего не было в детстве.

Теперь я знаю, как снимают бритвенные принадлежности в рекламе.
Актёру дают тупую бритву за месяц до.
Ну за полгода можно, если деньги рекламодателя позволяют.
И он бреется этим тупняком.
А потом чем то приличным и новым, когда ролик снимают.
Блаженство у него на лице будет просто искренним.
Лични опыт.

Александр Николаевич Брынзил качался в своём кресле.
Теперь уже с трубкой и видами на океан за чистым окном.
Александр Николаевич слышал как лает собака.
И думал о том, что если собака лает.
Она не кусает никого. Совершенно точно.

Брынзило было
хорошо.

А я перевожу свой жунянь в режим "только мне..."

Только что озарило, что у меня есть мечта.


Раздать всем образцы договоров. Вообще всем землянам. Вот такие:

Я _________________________________* не знаю как, но я делаю неправильно.
И, ужаснувшись этого своего осознания я иду искать, как правильно.

и чтобы все подписали.
___________________________________________________________________________

*_________________________________ - это место для ФИО.


Как хорошо, когда у человека есть мечта.
Как хорошо, что я понял наконец различие между целью и мечтой.
Сейчас посижу посижу, про цель озарение снизойдёт.
Ну може не сейчас прямо, через месяц может.

Окно было грязным. Окна общих коридоров редко бывают чистыми, но это не мыли давно и столько же давно, но вперед, мыть ещё не собирались. В основном это была престарелая пыль, кое где потёки краски и другие, менее поддающиеся анализу шрамы времени. Рама у окна была тяжелой и открывалось окно снизу вверх. Ну не совсем вертикально, а по внутренней амплитуде, навроде крышки багажника.
- Мама мыла раму,- вспомнил, присаживаясь на корточки перед окном, Брынзило Александр Николаевич . Заглянул за окно, с высоты девятого этажа. Посидел. Потом подумал о чем-то, поднял раму,положил себе на спину и стал сидеть глядя в открытый, ничем не замыленный проём. Так было гораздо лушше. Хотя рама давила на плечи и норовила вытолкнуть наружу. Можно было терпеть. А ещё и воздух первых сентябрьских дней. Воздух остался ещё от лета, его ещё не успели заменить на осенний.
Брынзило, Александр Николаевич вспомнил, как читал где-то, кабутабы человек это птица. Наполовину. А на вторую половину камень.
Ещё Александ Николаевич Брынзило подумал, что можно было бы так сидеть постоянно. Смотреть на окружающий мир без грязного стекла было гораздо приятнее. Закрепить просто раму, ну чтобы она фиксировалась в открытом положении.
Нужно было только одно.
Брынзило надоело держать, он выбрался из под окна, закрыл.
И пошёл домой размышлять. Как бы это сделать, что бы повсюду был дом.
Это было то одно, которое нужно.

Брынзило, Александр Николаевич, делал в кресле качалке туду- сюда, кушал лобио и размышлял о том, что хорошо , в сущности, быть дохлым. Тщедушного телосложения.
Нельзя про такого человека подумать.
Что он хочет напасть.
И никто не въебет такому человеку.
В предупредительных целях.

У динамиков
зашиты пластмассой рты.
Это люди.
По привычке.

Брынзило, Александр Николаевич, делал взад-вперед на кресле-качалке, кушал лобио и думал о том, что если б вдруг все женщины мира стали бы продажными.
То это бы сильно сбило ценник.

От этой мысли Брынзиле, Александр Николаевичу, делалось тепло, уютно и светло. Но где-то внутри точило чувство какой-то незаконченности.

А самые ленивые из нас.
Работают и живут, не различая.
Живут, работая.
И работают, когда живут.
Самые ленивые не всегда самые умные.
Но самые умные всегда.
Самые ленивые.

Озарило, что в будущем на шею каждому будет будет привешиваться табло с двумя цифрами.
Первая цифра будет с количеством выигранных боёв.
Вторая с количеством проигранных.
Можно ещё где ньдь в уголке указывать про накауты, но меленько. Это уже не так важно.

Порядок нужен, господа. Порядок.

А один человек разобрался во всем вокруг.
И, разобравшись, стал обманывать господа нашего, Иисуса Христа.
Ну бывает так, знаете, человек разберется и наёбывает.
Так вот обманывал.
Поживет себе, поживет, ребенком, поживет, поживет.
И по новой.
Ну ребенком жить.

Один седой человек, не молодой и почти слепой сказал мне- очень важно знать своё место в любой ситуации.
Он почти слепой не для романтики и веса слов, он просто почти слепой.
Он скульптор. И он лепит.
Я очень хочу ещё поговорить с ним.
Нет, что это я ерунду написал.
Я бы очень хотел послушать его. У меня пока нет правильно сформулированных вопросов, а когда будут, я ещё раз хочу почувствовать это щемящее чувство. Знаешь, я почти не сомневаюсь, нет, я уверен даже, думать- это чувство.
У каждого из нас есть амплитуда.
С которой мы вращаемся вокруг своего места в любой ситуации.
Либо переоценивая, либо недооценивая это своё место в этой любой ситуации.
С покоем, дядя Саша, я разобрался.
Знать своё место в любой ситуации, это и есть покой.
Осталась воля.

со мной в одном классе, во втором А училась одна девочка, звали Мила.
в том же классе сольфеджио нам читала Корзун, имя отчество не помню.
несчастная женщина с неудавшейся личной жизнью, отчасти испортившая жизнь и мне.
ну отбила охоту ко всем сольфеджио.
так вот однажды эта Корзун выхватила у Милы нотную тетрадь и стала всему классу показывать её, с издёвками в сторону Милы, со злыми издевками.
в тетради на каждом листе было по ноте.
прописью.
До, например, большими буквами на всю страницу До.
или Си.
ну Мила не понимала, как нужно и делал , как могла.
это был один из первых уроков сольфеджио.

Озарило, что колесо то.
Придумало человек сто, не меньше.

Ну с серым легче получилось бы, нагляднее.
Но с синим красивее гораздо. Давай только уговоримся, чтобы как с небом, с синим, как небо.
Так вот. Давай отделим миллиметр этой вот синевы от неба.
Один миллиметр , но по всему периметру неба, ну чтобы получилось огромное такое одеяло.
Потом мы возьмем это одеяло.
И опустим на землю. Ну на всю землю, на траву, на деревья, на дома, на степи, на прерии, на джунгли, на пустыни, на животных, насекомых, маму и папу, третий блок Чернобыльской Атомной Электростанции, впрочем, и на остальные блоки опустим тоже, ну что там ещё, ну на моря и океаны давай опустим, ну на всю- превсю землю, на всю-всю-всю.
Чтобы всё слилось. В одно. В одно одного цвета.
И ты понимаешь, какая интересная штука.
Это и есть- подглядывать за реальностью.
Это примерно и есть то, как видит наш мир только-только пришедший ребенок.
А потом что- то ломается. Что-то сходит с рельсов и постепенно, по чуть –чуть ты сбрасываешь со всего это одеяло. Может быть сдираешь, у всех по разному же. Проходит немного времени. Потом ещё чуть –чуть.
И вот ты уже вовсе не ребенок. И вот из того количества счастья, что у тебя было, много, всем! даром! и пусть никто не уйдёт обиженным! Из всего этого огромного счастья у тебя остаются в кулачке мятые бумажки. Которые ты суетливо прячешь в карман.
И оглядывая себя сверху вниз. Нужно как то представить и понять, что ты тоже в этом вот одеяле. Что всё- одно. И ты тоже это одно. И всё итак принадлежит тебе. Потому что одно.
Если честно.
Я сам ещё не умею.
Но я уже знаю как правильно. Что должно.
А когда знаешь что должно- делай, что должно. И будь, что будет.

Есть что-то очень схожее в постыдности воспоминаний у мужчин об отдельных пьянках.
И у женщин о некоторых половых актах.