У Марго в школе холл, в холле елка, под елкой надувной дед Мороз, под дедом Морозом компрессор, он тихо бурчит себе что-то иногда, тогда, когда нужно деда Мороза поддуть, чтоб быть давлению.
Марго идёт мимо Мороза со мной, в столовую, где бесплатный хлеб и буфетчица, которая норовит съебаться от детей в свой угол, потому что в глазах каквыменязаебаливсе, это о детях, там ещё уборщицы, которые орут, что перерыв!!куда ты прёшься по помытому!ты не видишь, там закрыты двери? А откуда мальчику семи лет видеть, что второй выход закрыт, он пугается скорее от непонимания, даже мне не видно, двери далеко, за рукомойниками, а ведь я взрослый, мне 33 года, и я ем в этой столовой обед с Марго, в как можно самом дальнем углу, не потому что дешево, хоть и дешево, а потому что Марго, потому что- "Папа, а можно конус с орехами", ну чего ты спрашиваешь, выбирай, что нравится, "Папа, а давай купим мне воды, в продлёнку", так давай я тебе пять литров принесу, пей сколько влезет, нет, папа, что-то не хочется, давай просто здесь купим воды.
Мы проходим деда Мороза. Марго говорит, неслышно, шелестом, оглядываясь- пошли, покажу что-то. Я послушно иду, мне чего не идти, хоть и зарежет меня сейчас телефонный звонок, вот чую, зарежет, я чувствую, я все время чувствую, и почти все время зря, не режет, не нужно отбиваться от того, кто внутри того звонка, не нужно его обманывать, говорить, что десять минут, Турецкий, потому что не успею я за эти десять минут, никак не успеть, да и не хочу я никуда успевать, пошли вы все на юг, я с Марго, дайте мне время обеда, я имею на него право, я право на него имею.
- Слышишь?- это она подвела меня в школе, в которой холл, в котором дед Мороз и под которым компрессор, который делает давление, она спрашивает меня,- Слышишь?
Я думаю, что слышу. Сипение компрессора, оно сначала есть, потом нет, всё согласно инструкции.
- Да,- так же шепотом.
- Это дед Мороз разговаривает.
И я стою охуелый оттого, что ведь да, это разговаривает дед Мороз, что нужно только перевести, с его дедморозовского языка на наш.
И ещё охуелый оттого, что когда-то тоже умел. А теперь не умею.
Слушать, как разговаривает дед Мороз.
Марго идёт мимо Мороза со мной, в столовую, где бесплатный хлеб и буфетчица, которая норовит съебаться от детей в свой угол, потому что в глазах каквыменязаебаливсе, это о детях, там ещё уборщицы, которые орут, что перерыв!!куда ты прёшься по помытому!ты не видишь, там закрыты двери? А откуда мальчику семи лет видеть, что второй выход закрыт, он пугается скорее от непонимания, даже мне не видно, двери далеко, за рукомойниками, а ведь я взрослый, мне 33 года, и я ем в этой столовой обед с Марго, в как можно самом дальнем углу, не потому что дешево, хоть и дешево, а потому что Марго, потому что- "Папа, а можно конус с орехами", ну чего ты спрашиваешь, выбирай, что нравится, "Папа, а давай купим мне воды, в продлёнку", так давай я тебе пять литров принесу, пей сколько влезет, нет, папа, что-то не хочется, давай просто здесь купим воды.
Мы проходим деда Мороза. Марго говорит, неслышно, шелестом, оглядываясь- пошли, покажу что-то. Я послушно иду, мне чего не идти, хоть и зарежет меня сейчас телефонный звонок, вот чую, зарежет, я чувствую, я все время чувствую, и почти все время зря, не режет, не нужно отбиваться от того, кто внутри того звонка, не нужно его обманывать, говорить, что десять минут, Турецкий, потому что не успею я за эти десять минут, никак не успеть, да и не хочу я никуда успевать, пошли вы все на юг, я с Марго, дайте мне время обеда, я имею на него право, я право на него имею.
- Слышишь?- это она подвела меня в школе, в которой холл, в котором дед Мороз и под которым компрессор, который делает давление, она спрашивает меня,- Слышишь?
Я думаю, что слышу. Сипение компрессора, оно сначала есть, потом нет, всё согласно инструкции.
- Да,- так же шепотом.
- Это дед Мороз разговаривает.
И я стою охуелый оттого, что ведь да, это разговаривает дед Мороз, что нужно только перевести, с его дедморозовского языка на наш.
И ещё охуелый оттого, что когда-то тоже умел. А теперь не умею.
Слушать, как разговаривает дед Мороз.