December 2nd, 2004

Зимняя

(no subject)

Фортепианы бывают разными. Фортепианы бывают вытёртыми временем, величаво-королевскими роялями, бывают неприметно- незатейливыми, тщедушными пианинами в углу большого школьного актового зала, а бывают молодыми, с лоснящимися боками пианинами и роялями музыкальных магазинов.
Все фортепианы умеют одно- извлекать звуки.
Моя жизнь, как правило, звучит безобразно. Моя жизнь, как правило, невразумительно звучит нижними октавами, то стучит только чёрными клавишами, то невпопад нажимает вместе белые- звуки, которые получаются при этом, режут слух и вызывают чувство отвращения. Очень хочется что-нибудь сделать с этим. Хочется или поскорее тишины над захлопнутой крышкой или как-то направить, как-то превратить эту какофонию звуков в Бетховена, Моцарта или Брамса.
Тишины - нельзя.
Потому что если будешь не один, то в тебя ворвутся другие, чужие звуки чужих фортепиан, среди которых тоже очень редко слышны звуки Бетховена, Моцарта или Брамса.
Тишины - нельзя.
Потому что если будешь один и станет тихо-тихо можно услышать, как бьётся сердце.
И тогда ничего не останется делать, как только думать- зачем?
Тишины - нельзя.
Можно - пить.
И тогда по механизмам, которые никому не ведомы, закружится правильными нотами звук. Будут правильными арпеджио, будет там, где нужно стаккато и где нужно - легато и даже неожиданный диез аккорда просто внесёт какую-то новую, раньше не виденную красоту. Всё будет так - как надо.
И не будет никакой даже доли сомнения, что надо - так.