February 16th, 2005

Зимняя

О чём не.

Много, много правдивых историй я не напишу.
Не начну издалека.
Никогда ,к примеру, я не стану писать о том, как лежал в яме за кинотеатром «Берестье» в минус 25, в 16 что ли лет, а рядом валялись моя цветная шапка и смёрзшаяся блевотина. До этого была крыша над девятью этажами, 2 января , стёртые из памяти уже лица и я, разобиженный на взрослых. Взрослые, когда меня отличили и отлепили от дверного косяка, от неожиданности не могли вспомнить телефон скорой помощи и что было на мне одето, когда я уходил. Взрослые отпускали с тех пор меня туда, куда мне нужно.
Или зачем мне вспоминать, как из уборщицкого 10ти литрового ведра с водой и 2х литровой бутылки без можно взрывать в клубе «Реактор» в туалете на концерте у Шнура и как это :«воткнуть», когда валишься от перекура без сознания.
Или все аудитории Политехнической Академии, в которых мы вчетвером оставались на дополнительные занятия. Оставались зимой- потому что летом, оно и так есть где пить. И что вы думаете- читали лекции друг другу, политинформативного в основном характера- о вреде алкоголя например или о недопустимости беспорядочных половых связей. Иногда лектора уличали в неподготовленности и пьянстве и забрасывали предметами мебели. Лектор как правило был не дурак и отстреливался пригоршнями мела.
Совершенно не хочется писать про сотни ночных костров со шлейфами летнего звёздного неба и пьянящий голос вперемешку с серебром гитарных струн и туманом над полем. Сначала чужой , потом свой- и когда чувствуешь закрытыми глазами, что зацепил голосом что-то там внутри, что перевернул на песню вокруг всех и горячим воском на щеке губы: «Люблю». И верил ведь.
И не напишу никогда как это- разбрасывая брызги в гребном канале на кедах, а сверху матерятся, которые на байдарках и веслом тебя норовят ёбнуть и как это- когда сверху купол, а ниже чуть -болтать ногами и орать, смеясь, на птиц и на Город, который ещё ниже и повсюду .
И как с шестого этажа на козырёк холодильник задорно , или как обнаружить двухсотваттную колонку после ночного Минска.
Да их много очень, этих или.
Про которых никогда не напишу.
Я уже просто очень сомневаюсь, что это был я.