April 30th, 2014

Зимняя

(no subject)

Выходил вчера вечером на улицу, шел пешком к одному кинокритику, шучу, к каким я нахуй могу ходить кинокритикам, к Лозорчюку шел.
Был потрясен количеством валасапедов, их были тьмы, без преувеличений, приходилось проталкиваться в неокторых местах, дважды даже едва не задавили, насилу ушел, прямо с под колес, горячим ветром только на обочину отнесло, но устоял на ногах, ещё трезвый. Вообще когда шел по улице понимал, постепенно, неторопясь- не мой это уже город, нет, моё время вечерних улиц уже куда-то ушло, и вряд ли позвонит, теперь мне требуется, согласно правил, сидеть по вечерам в помещении, а не слушать как пахнет вишня во дворе или хуй его знает, что это так пахнет апрелем в апреле, а потом маем в мае. Я-то , дурак, думал, что это мой какой-то осознанный выбор- нихуясечьки вот подобного, совсем нет, вовсе нет, правила, законы, что-то прикручено внутри- езжай на дачу, там слушай, всё, вокруг уже не твоё, другая жизнь с другими проблемами, с валасипедами, вытесняющая, может быть- и даже вернее всего- ненарошно вытесняющая, выталкивающая, как выталкивает молочный зуб коренной, всё, сказано- делать тебе здесь больше нечего.
Потом, в конце путешествия, когда я на лавочке у дома ждал этого вашего Лозорчюка, подошли трое, по очереди за руку поздоровались, интересовались, не видел ли я Игоря Дробыша. Я, глядя на их облачения и не до конца вкуривая, отчего я здороваюсь за руку с хуй разбери кем, слегка надменно сказал, что нет, не видел. Потом, когда они удалились, уже была мысль- а не подходили ли здоровающиеся вломить мне пиздюлей, оттого что присел я на их лавочку,но разглядели, разглядели эти плохо одетые люди во мне крупного современного писателя и убоялись кары господней, писателя не тронь. И ушли.
Кстати, ловко я придумал тег возродить. Теперь все, что не недоумеваю и не озарило, можно туда смело относить.