April 2nd, 2016

Зимняя

А когда он трезвел, он продолжал писать повесть...

Вчера пришел к такому очень простому выводу, что трезвый я почти ничего не помню о том, как мне было хорошо в полете(запое).
Но  зато сердце моё научилось останавливаться и в испуге прислушиваться, когда я вспоминаю о мерзких, липких и потных ночах выхода из этого самого полета (запоя).

Данный факт корректируется в полярную область после нескольких рюмок водки. Сердце говорит: "Эгегей! А ведь мы ещё живы!". И говорит мне "А помнишь? Эх... А это помнишь?!" и начинает перечислять все те светлые моменты, которые были во время прошлого полета (запоя).  А и позапрошлого.

Тут возникает вполне резонный вопрос- а зачем, Егор? Зачем ты пьешь эти первые свои рюмки водки?
Ответ здесь только один и такой же резонный- скука. Ко мне приходит скука.

Ну сами посудите, вот отправил я свои эти сценарии и знаю, что мне теперь неделю курить в ожидании. А может быть и больше. Жены у меня нет, До того, как забирать ребенка- как раз выйду из полета(запоя). Телевизор слушаю, а не смотрю, в компьютерные игры не играю, жж прочитать успеется- а можно и пьяному вполне себе этот ваш жж читать, ничего практически не меняется.

Я сижу, курю на кухне, и вот сзади ко мне подбирается Скука. И ржавым гвоздем на спине начинает выцарапывать буквы: "Что будем делать, Егор?". Обычно я раздражаюсь, оборачиваюсь, отбираю гвоздь и выкидываю его в окно. Скука сидит и печально курить вместе со мной.

Потом чтобы вы думали? Потом эта сука, видимо звонит моим  знакомым и друзьям, потому что обязательно, обязательно всегда найдётся какой-нибудь добрый человек, который позвонит предложит выпить.
Во время этого звонка Скука катается по полу, убеждает, умоляет, показывает часы, на которых явственно видно, сколько времени ещё до сна, да и что сон? что сон? завывает в неподдельном трагизме Скука.
И что мне остается. Только понуро отступить перед добрым человеком и Скукой.

Проблема в том, что завтра добрый человек пойдёт на работу. Пусть на автобусе, пусть с перегаром, пусть в совершенно дурном расположении духа, но он там сядет на своей работе и будет терпеть.  А ещё лучше- в такие моменты вообще работать. Это сильно отвлекает от тоскливых переживаний о своём состоянии. И, глядишь, уже часам к трем-четырем человек этот бодр, свеж и даже улыбается своим сотрудницам.
Я же в то же самое время мучительно отказываюсь от второго за день похода в магазин. И это вообще не факт, что отказываюсь.
Но потом колесо завершает свой круг и день на четвертый или пятый я решаю, шо нагулялся.

Кстати, может быть кто-то знает, сколько человек может по ночам не спать?
А то у меня после прошлого полета(запоя) предыдущих три ночи ставится рекорд.
В первую ночь после затянувшихся проводов зимы я не спал вовсе(эо уже нормально), вчера поспал часа два, сегодня думаю, что уже все, пора "возвращаться в игру". Но нет. Всего час за все те 24 часа, что совершает планета Земля оборот вокруг своей оси.
Даже Марго для лучшего сна попросил рассказать на ночь сказку, думал так гарантированно засну.
Рассказала, чо.
Я ж ей маленькой рассказывал.

Кстати когда узнала, что буквально на этой неделе я улетаю в Америку работать и будем видеться с ней раз в полгода, почти расплакалась. Трогательный ребенок.











 
Зимняя

Ну и ещё одну часть написал. Начало части.

Не раз и не два во всякого рода мистической литературе (я же мистик) я читал, что де посмотрите на детей. Посмотрите на то, как восторженно воспринимают этот мир удивленными глазами. Что, что вам мешает делать то же самое? Освободите просто себя от всего лишнего, наносного, от чего свободны дети!

"Твои глaзa становятся психоделическими: деревья зеленее, чем были когдa-либо рaньше, розы розовее, и все кажется сияющим" ,-читал я у одного автора, фамилию которого называть не буду.
Ай, как здорово, ай как хорошо, помнится тогда же, после прочтения, решил я.
Избавился от всего лишнего, в том числе от жены и работы. Но, надо сказать, не задалось. Ни глаза не становились психоделичными, ни деревья не хотели быть более зелеными. \
Несколько лет эта красивая мысль, похороненная в болоте моих иных красивых мыслей, как-то перестало быть главным тезисом моей жизни.
А вот этой ночью я подумал- так а ребята. У них же головы пустые. У детей. Нет, они конечно думают о том, что задали в школе. Или о том, куда пошли Таня и Дима. О том, чтобы сейчас нарисовать, думают. Я в принципе и не отказываю детям в меньшей наполненности их голов мыслями, только мысли эти не совсем обязательные. Любую из этих мыслей можно отложить для того, чтобы «восторженно воспринимать мир удивленными глазами». Взрослым много сложнее откладывать свои мысли в сторону- не от какой –то там взрослой негибкости, а просто оттого, что это в основном своём мысли не про Таню и Диму и не о том, что задали в школе. Мы, взрослые, имеем в голове такое наслоение взаимоотношений, которое копилось годами, что и подумать страшно. И мыслей от этих пересечения слоев взаимоотношений столько, что если бы у меня было две головы, мне вполне хватило бы на обе. И все мысли главные, вот в чем штука-то: там машину отдал, что с ней?; здесь сценарий нужно править, тут книга не дописанная год лежит, ещё тут банковские операции по всем коммунальным нужно провести, библиотекарь не брала вчера весь вечер трубку, что с ней, может в больнице? Или просто трахалась с кем-то без особенной любви. Я уже не говорю о текучке про еду, стирку и о том, что нужно хоть как-то помыть пол. И это все главное, это не отложишь для того, чтобы повоспринимать восторженно мир. Вопрос прерогатив у нормального взрослого человека отлаживается в первую очередь.
Это ребенку уже заработал кто-то денег на еду, купили еду, приготовили еду, помыли, обстирали и никаких мыслей первичной потребности у ребенка нет- любую другую же мысль отложил в сторону и нюхай цветок. У взрослого тоже найдётся время на цветок, но цветок этот будет застлан всем этим облаком, которого хватит и на две головы. Цветок если не в третьем ряду стоит, то в пятом или в седьмом. У ребенка, как сами понимаете- в первом.
Я вообще вот тут подумал одну такую богопротивную мысль про Гаутаму нашего Сиддхартху. Там почти три тысячи лет прошло и многое перевралось от его момента жизни, так что знать наверняка не можете ни вы ни я. Но представляется мне, что Гоутама по Индии не совсем как нищих ходил, а как именно цар, который познал бренность мира и от всего отказался. Ничего про его проповеди не скажу- и знаком очень мало и вообще тут не дюжий интеллект нужен, навроде Пелевинского, чтобы проповеди эти понимать, но меня заботить как и почему ему подавали ежедневную пищу. И кажется мне, что было в этом небольшое лукавство. Мне кажется, приходил этот самый Сиддхартха в деревню, становился у плетня и говорил:
- Здравствуйте. А я ваш цар.
И наверняка знали жители этого дома, что действительно пришел цар, потому что такие слухи распространяются быстро, тем более по Индии. Что где-то из дворца вышел голый и босой цар. И пошел такой же голый и босой истины искать.
- Здравствуйте, наш цар,- ему из-за плетня говорят.
- Пожрать есть чего? –спрашивал тогда Будда.
И несли ему хлеба, сала шмат, хрену ихнего индийского, не знаю, как название. Гаутама берет это все и говорит:
- Мне бы ещё яичек десяток?
- Так у нас последнее.
- Так я же цар.
Ну и несли, куда деться.
Про Иешуа Га Ноцри и вовсе прямо указывалось- бродяжник. А значит- попрошайка. Ну, а так как не цар, ничего ему не давали за так, приходилось язык себе подвешивать эдаким образом, чтобы людям голову с полоборота дурить. А люди его те ежедневно  за истории кормили.
Вы вот каждый день едите? Да и не по разу? Иешуа тоже ел, не сумлевайтесь. Хотя ел, мне кажется, неплохо, а иногда и наливали ему, т.к. Иисус этот ваш настолько светлая голова и язык себе так подвесил, что сумел самому Пилату Понтийскому зубы заговорить. Умнейший, должно быть, был все таки человек.
В эту религию я тоже не лезу с какими-то рассуждениями.
Знаком слабо, а то, с чем знаком, никакого доверия не вызывает- люди эти, которые ходят обернутые в ковры по богатым зданиям с золотыми куполами, десятина эта, совращенные мальчики из церковных хоров, нищие старухи, которые покупают свечку за три рубля, при себестоимости в десять копеек- все это никакого доверия вызывать не может.
Но это я уже что-то отвлекаюсь, я же о различиях между взрослыми и детьми, которые понял. А понял их я наблюдая за своей дочерью Марго, которой было тогда что-то около четырех лет.