August 11th, 2018

Зимняя

(no subject)

Как-то лет десять назад я прочитал про Луи де Фюнеса- дескать к концу жизни заперся в своём замке, всех без исключения послал нахуй и жил в полном одиночестве, пока не умер.
"Актер хороший, но какой-то дурак", подумал тогда я.
А теперь вы знаете, нет, теперь так не думаю.
Теперь я как-то постепенно пришел к пониманию, что любая коммуникация с людьми- это компромисс.
Это что-то терпеть.
Терпеть чтоб за твой счет самоутверждались, терпеть чужую лош, терпеть чужих тараканов, терпеть даже отношение ко мне, как к говну, ой, да там список до пола- чего можно терпеть.

И в последних десять лет, уже после того, как я прочитал про Луи де Фюнеса, я как-то стал гораздо больше задумываться- а зачем же, зачем?
Зачем терпеть?

Не коммуницируй.
Простая игра.
Отодвинься.
Нет, не нужно никаких "разговоров на чистоту" или другого действия на разрыв, люди, как правило, все понимают.
Видят, что ты отодвинулся.

Мне кажется, это ещё вопрос потребностей.
Когда свои потребности сожмешь в кулачок- не коммуницировать гораздо проще.
И это касается не жажды общения, хотя в некоторой степени касается и её. И даже не материальных каких-то вещей, зарабатывать сейчас можно удаленно, без постоянной коммуникации с людьми.

Это касается такого же "терпеть", но только уже с другой стороны.
Приблизительно я бы описал это так, что в автобусе ебическая духота и ты терпишь, потому что вокруг престарелые визгливые тетки, которые не дают открыть окно.
Либо ты вышел из этого автобуса и терпишь то, что тебе нужно пиздовать сейчас несколько остановок пешком. А может быть и не несколько. Может быть десяток.
Как то я наверно уже никуда не спешу, могу потерпеть. И пешком.
Тем более, что это здоровее.
Одному- здоровее всегда.

Люди- это как правило самый главный источник проблем. Любые люди, хорошие плохие, честные, бесчестные, умные или дураки, это не важно.

То есть если раньше это для меня как-то уравновешивалось тем, что это был также главный источник интересного и разнообразного, то теперь источником всего интересного и разнообразного стала вот эта вот черная коробка, с которой я сейчас пишу этот текст.
Ещё, конечно, мне уже не двадцать лет, а почти сорок, дело конечно же и в этом.
Но теперь, когда я все это написал, я уже не буду наверно цепляться к Марго с вопросом "почему у тебя почти совсем нет друзей".
Потому что у неё черная коробка появилась гораздо раньше.
И, наверно, она на каком то подсознательном уровне понимает то, что "люди" и "проблемы" это слова синонимы.