September 19th, 2020

Зимняя

(no subject)

Дед был небритым, обрюзгшим, плохо одетым и в целом каким-то запущенным.
Да и не дед это был никакой, пригляделся, когда подошел, Вадим. Просто неухоженный, не досмотренный никем- в том числе и самим собой- мужик лет за пятьдесят.
Мужик этот стоял между столами и по тому, как он следил за игрой было понятно- он тоже хочет поиграть. Но за столами у тренера Вадима Аллахиярова сейчас находились одни дети. Было понятно, что любой мужчина, кроме разве что уж самого ударенного, не полезет играть с детьми в шахматы.
Вообще этот день Аллахияров себе представлял несколько по другому.
Вадим полагал, что в день этот- а сегодня был день выборов- народу придет масса и он только и будет играть, даже, возможно, будет давать сеанс одновременной игры за разными столами. На выборочный участок Физкультурно-спортнивного центра Фрунзенского района действительно народу пришло немало, однако к столам с шахматами подходили почему-то пока одни лишь дети, с которыми Вадим может быть и сыграл бы тоже, но резвились дети преимущественно между собой. И хорошо. С детьми Аллахияров наигрался и ещё наиграется- он был преподавателем шахмат в этом Физкультурном центре. Детей у Вадима было в достатке- что-то около тридцати. Но никакой тягости им преподавать Вадим не испытывал- отдавал он им много, но как-то так получалось, что много же и брал.
- Поиграть хотите?- вежливо спросил Вадим у неопрятного мужика, который следил за игрой детей.
На лице этого бомжеватого мужчины оживились одни только глаза- вся остальная мимика у него, кажется, застыла за ненадобностью и застыла давно.
- А что, вы тоже будете? -живые глаза смотрели на Вадима как-то даже неуклюже просяще. По всему видно было, что мужику очень хочется сыграть. Аллахияров решил, что соперники по двору этого бродяги уже спились и умерли- и теперь, когда этот доходяга снова увидел столы с шахматами, решил он вспомнить свои боевые выходы и молодость, которую провел в своём дворе, в тени берез и лип.
- Да, конечно, сейчас я только доску принесу ещё одну,- ответил Вадим.
Можно было ответить мужчине что-то вроде "так я только для этого здесь и нахожусь" и согнать с одной из досок валяющих дурака детей, которые шахматами уже играли в "Чапаева". Однако мужик явно не догадался, кто здесь, на этой площадке, главный, и Аллахияров решил ему это продемонстрировать.
- Разыграем, или как сидим?- спросил бродяга после того, как расставили фигуры. По этому вопросу Вадим понял, что соперник в шахматах, наверное, все же кое-что смыслит, но всё равно особенных авансов бомжеватому не давал. Но уже после первых стремительных ходов Вадиму стало ясно, что соперник перед ним явно в "теме" шахмат.
- И какой у вас разряд? - спросил Вадим после очередного хода соперника, когда стало уже очевидно, что тот разыгрывает за черных "французскую защиту".
- Мастер спорта,- ответил этот небритый, классического бомжеватого вида мужчина.- Вырыпаев моя фамилия.
- Аллахияров,- представился в ответ Вадим. - Первый разряд.
Про себя же Вадим крякнул. Вадим был уверен- не врёт Вырыпаев, он действительно мастер спорта- и по игре это было понятно и потому, что не за чем этому неопрятному мужчине было сейчас врать. Но как-то не так Аллахияров представлял себе мастеров спорта. Сам он в шахматы вообще пришел несколько лет назад по необходимости легально зарабатывать на жизнь и не особо пока много видел мастеров спорта.
"Может быть, у многих такая судьба",- подумал Вадим и продолжил игру.
"Но зато мой друг лучше всех играет блюз"- во время миттельшпиля вспомнил про себя Вадим и снова бросил взгляд на щеки с запущенной сединой, небритую шею, стрижку, которой не было. Курточке мастера спорта было лет десять и стоила она долларов пятнадцать. Майка под курткой выглядывала с растянутой шеей, штаны были какого-то советского ещё фасона.
Вадим понимал, что сильно уступает в классе и играл очень осторожно. Выиграть хотелось.
Вместе с этим Аллахиярову хотелось расспросить этого господина обо всех перипетиях его судьбы- ведь как-то так получилось, что заслуженный, в общем, человек, который где-то на западе получал бы уж по крайней мере тысячедолларовую пенсию, сейчас сидит перед ним в таком вот виде, а на обед этот заслуженный человек, очевидно, ел набор из варенных костей, который обычно покупают собакам. И возможность такого интервью, в сущности, сейчас была, но ни одного приличного вопроса Аллахиярову в голову не приходило. Что спрашивать? "Как вы до такого докатились?" "Что вас привело к такой жизни?" "Почему вы в таком виде?" Нет, спрашивать было решительно нечего.
Первую партию Вадим выиграл.
- Давно не играл,- очень смущенно сказал Вырыпаев и стал расставлять по новой фигуры. Он не сомневался, что будут играть ещё. Вадим ещё играть был не против.
Во второй партии Аллахияров заиграл вдохновенно и легко, воодушевленный первой победой. С ним такое случалось, если доводилось играть с сильным соперником, включался какой-то внутренний ресурс. Вадим замыслил очень сложную комбинацию, которая удалась и он снова выиграл.
Было видно, что третью партию Вырыпаев играет уже без желания, без какой-то внутренней силы, которая была в нём тогда, когда он стоял среди детей, которые играли в шахматы. И, как это бывает в случаях, когда одному победа нужна, а второму- нет, победил снова Вадим.
- Спасибо за игру,- поднялся Вырыпаев со стула и протянул руку Вадиму. Вадим поднялся, пожал её в ответ и тогда заглянул в глаза мастера спорта. Глаза эти сейчас были мертвые, пустые. Такие, какой была вся мимика лица Вырыпаева до матча.
И тогда Вадим Аллахияров понял, что он сделал.
Он отнял у этого мужчины то последнее, что у него было.
Ничего не было у этого босяка, ни хорошей одежды, ни денег, ни положения, ни, очевидно, семьи. А теперь Вадим отнял у него ещё веру в то, что он мастер спорта по шахматам. Вырыпаев явно не играл давно- это было видно по его игре. И неизвестно ещё, когда сыграет теперь. Если сыграет вообще.
Аллахияров растерялся, ему стало очень неловко и он забормотал какую-то чушь:
- Может быть надо что-то? Минералки? Кофе, сигареты? Я куплю.
Вырыпаев тяжело, так, наверное, мог бы посмотреть автомобиль Белаз, если бы него были глаза, посмотрел на Вадима, ничего не ответил, развернулся и зашаркал в сторону от центра.
В этот день Вадим ещё много выигрывал и много проигрывал, часто просто отдавая партии, потому что стоял у него перед глазами этот старик, этот Вырыпаев, но мерзкое чувство вины уже так его и не покинуло до вечера.