В какой-то ускользающий от внимания момент времени мы что-то променяли на бабло.
Теперь будто бы слепые, мы тыкаемся по дилерам, растворам этилового спирта разной концентрации, гипермаркетам шоп- и просто турам и пытаемся совершить обратный процесс обмена.
Порой это даже удаётся.
Этой порой, которой удаётся, мы как-то вдруг прекращаем наш бешенный бег без препятствий и пытаемся найти общий язык с тем, от которого так натужно и безоглядно убегаем.
Найти общий язык с самим собой.
Вроде оба одной языковой группы, а получается плохо.
Особенно когда ты начинаешь его расспрашивать, что же всё таки мы променяли.
Он понимает тебя так, что ты ссышь оказаться в проебе от сделки и машет рукой- всё путём, всё как договаривались, наёба и разводилова здесь нет. Не ссы.
А ты зеленеешь от этой его глупости понимания и срываясь на крик пытаешься объяснить, что никогда ни о чём таком и не думал. Вообще ни с кем ничего не подписывал и вообще- заебался уже жить по договорам.
Ещё хуй с ним работать, но никак не жить.
Он пожимает плечами.
Разъёбывайся, говорит, сам, я здесь причём?
Тогда ты ему делаешь объяснение, что он вообще ебанутый, что, блять, у него контузия и блять, полная прострация и неадекват, что блять, простые ведь вещи не нужно, блять, обьяснять, в них нужно въезжать без посторонних, а иначе им цена- сигарета под кофе, а потом снова забыл и уже не замечаешь, как орёшь на него и кажется тебе, что сейчас всё правильно и так нужно и даже в какой-то момент, раздражённый его непрошибаемостью, особо не церемонясь, сбиваешь его с табуретки сильным боковым левым и продолжаешь что-то орать-обьяснять-орать.
И только на следующий день ты понимаешь, что это был не тот случай, когда нужно объяснять, а тот, когда нужно слушать.
И от этого понимания тошно и противно.
И побежал.
Ось называется агрессия-страх, всё очень просто.
Когда-то мы были варварами и у нас не было потребности воевать с самим собой, мы воевали вокруг.
А теперь, расчищая место для следующего шага, в страхе раздавить муравья, мы боимся не за жизнь муравья, а за свои воспоминания о раздавленном муравье.
И поэтому воюем исключительно с самим собой- так проще и безопаснее.
Мы ничего не променяли на бабло, потому что у нас нечего было предложить взамен своего. Оставьте разговоры о духовности или объясните мне что это такое- духовность.
Объясните мне так, чтобы вам самому это стало понятно.
У нас просто осталась потребность в ощущениях.
Как-то так получилось, что в выбранной системе координат всего две оси: радость- печаль и агрессия- страх.
И для того, чтобы вести войну, мы должны воевать за что-то.
Ну ведь не за бобло же нам воевать, правда?
Теперь будто бы слепые, мы тыкаемся по дилерам, растворам этилового спирта разной концентрации, гипермаркетам шоп- и просто турам и пытаемся совершить обратный процесс обмена.
Порой это даже удаётся.
Этой порой, которой удаётся, мы как-то вдруг прекращаем наш бешенный бег без препятствий и пытаемся найти общий язык с тем, от которого так натужно и безоглядно убегаем.
Найти общий язык с самим собой.
Вроде оба одной языковой группы, а получается плохо.
Особенно когда ты начинаешь его расспрашивать, что же всё таки мы променяли.
Он понимает тебя так, что ты ссышь оказаться в проебе от сделки и машет рукой- всё путём, всё как договаривались, наёба и разводилова здесь нет. Не ссы.
А ты зеленеешь от этой его глупости понимания и срываясь на крик пытаешься объяснить, что никогда ни о чём таком и не думал. Вообще ни с кем ничего не подписывал и вообще- заебался уже жить по договорам.
Ещё хуй с ним работать, но никак не жить.
Он пожимает плечами.
Разъёбывайся, говорит, сам, я здесь причём?
Тогда ты ему делаешь объяснение, что он вообще ебанутый, что, блять, у него контузия и блять, полная прострация и неадекват, что блять, простые ведь вещи не нужно, блять, обьяснять, в них нужно въезжать без посторонних, а иначе им цена- сигарета под кофе, а потом снова забыл и уже не замечаешь, как орёшь на него и кажется тебе, что сейчас всё правильно и так нужно и даже в какой-то момент, раздражённый его непрошибаемостью, особо не церемонясь, сбиваешь его с табуретки сильным боковым левым и продолжаешь что-то орать-обьяснять-орать.
И только на следующий день ты понимаешь, что это был не тот случай, когда нужно объяснять, а тот, когда нужно слушать.
И от этого понимания тошно и противно.
И побежал.
Ось называется агрессия-страх, всё очень просто.
Когда-то мы были варварами и у нас не было потребности воевать с самим собой, мы воевали вокруг.
А теперь, расчищая место для следующего шага, в страхе раздавить муравья, мы боимся не за жизнь муравья, а за свои воспоминания о раздавленном муравье.
И поэтому воюем исключительно с самим собой- так проще и безопаснее.
Мы ничего не променяли на бабло, потому что у нас нечего было предложить взамен своего. Оставьте разговоры о духовности или объясните мне что это такое- духовность.
Объясните мне так, чтобы вам самому это стало понятно.
У нас просто осталась потребность в ощущениях.
Как-то так получилось, что в выбранной системе координат всего две оси: радость- печаль и агрессия- страх.
И для того, чтобы вести войну, мы должны воевать за что-то.
Ну ведь не за бобло же нам воевать, правда?