Из вас немногие читали этот текст просто потому, что он из другого жж. Ну а те, кто читали, могли забыть, как забыл его я. А сегодня мне про него напомнили. Положу его здесь. Неплохой текст потому что )) Да и актуальный, сбствн. Нас толкнули мы упали, нас подняли, мы пошли (с) Падать всегда легче, чем ходить, спросить у любого ребенка. У любого пьяного можете спросить, это даже вернее. Моё грехопадение происходит стремительно, но пока я могу писать сюда- знайте... А впрочем ничего не знайте, пока я могу сюда писать, я буду сюда писать. Хотите, я вам расскажу, как это, не пить до пяти? Нет, не так. Хотите я вам расскажу, как это -не пить до пяти, если проснулся с бодуна? Да и это даже не верно. Хотите я вам расскажу как это, не пить до пяти, если проснулся с бодуна и дел никаких особенно нет? На роботах в коньоне тебя никто не ждёт, дети малые не тянут с кровати "тятя, тятя, мы не ели ничего два дня", за руль не нужно, потому что у тебя и прав никаких таких нет, собственно, садиться за руль, что там ещё, да, мать -старушка не плачет от горя, старик -отец не седеет от безутешности о сыне. Так вот я могу рассказать. Сначала, с самого утра (а я очень. Очень люблю просыпаться с самого утра. Это, кстати, тоже меня губит), итак с самого утра к моей постели подходит ласковый бык. Трогательно подгибает передние ноги, ложится на постель. Лижет в щеку. Пойдём? Говорит. В ответ я ему говорю, что я не пью до пяти, бык. Бычара. Треплю его под подбородком за бороду. Забыл? Забыл. Бык кладет голову на передние лапы. - А можт, все-таки, пойдём? - Бык утыкается мне мокрым носом в щеку. Нос холодный и приятный. Да и сам бык, надо сказать, хорош. Красивый и мощный. Сильный и грациозный. -А? - Нет, бычара,- отворачиваюсь я от него. - Никуда мы не пойдем. Я буду сейчас лежать, закрыв глаза до восьми, до девяти, до десяти. Я буду лежать закрыв глаза, пока хватит сил. Потому что до пяти ещё столько времени, оооооо, сколько ещё времени до пяти. В общем, бык, ты от меня отъебись и давай оставим этот разговор. Это вопрос решенный. Мы никуда не пойдём. Бык горестно вздыхает, я слышу, как он сползает с кровати, как он тяжело топает по моей комнате, как он чешет спину о косяк двери, как он ходит, ходит, ходит... Ходит, а потом я внезапно слышу тяжелый, гулкий, раскатистый гудящими пружинами удар чем то о кровать. Это бык ударился головой. Я поворачиваюсь к нему. Бык стоит у спинки кровати, в которую только что стукнул. Он уже немножечько зол. Не так, чтобы очень. Но нет уже мимимшности, нет нежности. Которая была с самого утра. - Надо, -говорит бык.- Идти. Вставай. Я наклоняю голову вбок. - Ты,- говорю,- охуел, может быть? Ты, может быть забыл, кто из нас главный? Ты забыл , может быть, что только кажешься мне? Что ты только внутри меня, ты может быть забыл? Э? Бык стоит и раздувает ноздри. Красивый и мощный. Сильный и грациозный. - Пошел отсюда нахуй,- говорю я ему. - Ещё раз вмажешься по кровати своей нелепой головой.... Я не знаю, что будет, если бык ещё раз ударит по кровати, поэтому замолкаю, поворачиваюсь, укутываюсь в одеяло с головой и лежу. И бык не знает, что будет, если он ударит по кровати. Даже нет, не так. Он знает, что я этого не знаю. И я слышу снова удар. Снова гудят пружины. Ещё удар. Ещё. Тогда я встаю, беру быка за рога, волоку его, разгоняюсь с ним вместе, и вместе же с ним валюсь в ванную, прямо на него. В ванной я включаю душ, закрепляю палку душа сверху, сам ложусь на присмиревшего быка и лежу на нем. Я слышу, как раздуваются, успокаиваясь, бока быка. Бык затихает. В душе бык почему то становится тихим и спокойным. Я лежу на быке, сверху на меня льётся вода. Так я могу пролежать полчаса. Сорок минут. Сорок пять. Но я не могу лежать в душе весь день до пяти. Хотя бы потому, что бык подо мной минут через двадцать начинает шевелиться, сбрасывает меня в ванную, переваливается через борт и куда-то вообще уходит. Я не могу лежать в душе больше часа, я закрываю краны, я даже не вытераюсь, дома ещё по сентябрьски, но тепло, я выхожу. Я иду на кухню, я не смотрю на часы. Я знаю, что ещё очень рано. Я что-то ем, что-то делаю, что-то читаю, что-то смотрю, в это время идёт время, я знаю это. Бык ходит за мной неотвязно, время от времени он уже молча, без разговоров, толкает меня рогами. Толкает неудовлетворенно, как толкают плечем гопники на улице, чтобы доебаться. Я не обращаю внимания. Я знаю, что в один из таких дней бык меня поднимет на рога и ударит о землю, ударит больно и, скорее всего, даже сломает что-то во мне. По другому не может быть. Все те, кто пьют годами знают, чьто их ждет однажды, если не опохмелился. Но я так же знаю, что этот момент, когда бык рогами пробьёт сначала мою плоть, зацепится за что-то, наверно за ребра, поднимет в воздух, потом опустит с размаху, потом будет топтаться по мне в бешенстве, пока не затопчет насовсем- этот момент ещё не настал. Ну я чувствую. Чувствую, что я ещё могу совладать с быком. Или нет, что я опять вру. Бык ещё просто не настолько бешенный. Чувствую я. Нет ещё в нём той ярости. Той силы. Хотя когда я слышу, что воздух где-то за мной вылетает со слишком уж горячим свистом из ноздрей, я беру быка за рога, валю его на земь, подтаскиваю к краю ванны, засовываю голову его в ванную, включаю воду и держу его там, пока он не затихнет. Я сильный. Я ещё могу. Тут есть хороший вопрос- сколько? Сколько я ещё так буду мочь с быком? Пока могу. И я не знаю- сколько. Дело ещё наверно в том, что бык знает- в пять часов я всё таки пойду. И потому он ещё не так зол. Да, скорее всего именно так. Ну а в пять часов... В пять часов я сам пихаю быка в бок и говорю ему: "Пойдём". sel_kie, у ней сегодня здесь бенефис.