Давайте будем считать, что я написал рассказ о том, как метался в бешенном предсмертном галопе мозг Жанны Д’Арк, в те длинные-длинные минуты лет, когда огонь уже жарил её всю, как страшно лопалась кожа и крик не успевал уже добежать до голосовых связок и застревал где-то в закипающих лёгких и как мальчик тринадцати лет потом отнял руку с зажигалкой от сморщенного, обгоревшего трупика мухи на пожелтевшем, растрескавшемся подоконнике.
А?